Макаренко А.П.

 

Критика кооперативизма

 

Теория «кооперативной республики». Особую разно­видность мелкобуржуазного направления кооперативных теорий представляет кооперативизм. Его суть сводится к следующему тезису: «ни капитализм, ни социализм (научный.— Прим. авт.), а кооперация», т. е. новая общественно-экономическая формация. Имеется в виду доминирующий в экономике кооперативный сектор, кото­рый провозглашается новым социально-экономическим строем, а путь к нему — «третьим путем» общественного развития. В качестве политической организации общества предлагается «Кооперативная республика», законодатель­ные и исполнительные органы которой формируются из представителей кооперативов и их союзов.

Кооперативизм расходится с кооперативным социа­лизмом главным образом по двум позициям. Сторонники кооперативизма — кооперативисты отрицают социализм как общественно-экономическую формацию и обществен­ную собственность на средства производства и обмена. Все остальные тезисы кооперативистов и представителей кооперативного социализма практически совпадают, осо­бенно по вопросам общественной деятельности коопера­ции. Именно кооперативисты выступали и выступают как ярые сторонники политического нейтралитета коопе­ративного движения.

В наиболее законченном виде идеи кооперативизма были сформулированы известным французским эконо­мистом и кооперативным деятелем Шарлем Жидом. Он возглавлял Нимскую школу кооператоров — кружок уче­ных, популяризаторов и организаторов потребительских кооперативов, образованный в 80-х годах XIX в. в г. Ниме на юге Франции.

Основные положения кооперативизма сводятся к сле­дующему:

в капиталистическом обществе все бедствия трудящих­ся от бесконтрольного хозяйничания и разгула эгоизма крупных собственников — капиталистов и множества по­средников, которых Ш. Жид называл «легионом пара­зитов». Чтобы наладить рациональное производство и распределение в интересах потребителей, нужно объеди­нить представителей всех классов и социальных групп населения в потребительские организации, способные контролировать производство и устранить посредников в сфере обращения;

чтобы достичь окончательного господства, потреби­тели вслед за преобладанием в розничной и оптовой торговле должны постепенно приобрести, скупить, по­строить сначала промышленность, производящую основ­ные потребительские товары, затем сельскохозяйственное производство и, наконец, обрабатывающую и добывают шую промышленность. Так, мирным путем будет захва­чена вся экономика и построена кооперативная респуб­лика.

По существу кооперативизм покоится на ошибочном тезисе единого общего для всех классов потребительского интереса и превосходства организованных потребителей над производством. Кооперативисты совершенно произ­вольно создают видимость единого потребительского инте­реса, подменяя разные потребительские интересы пред­ставителей эксплуатируемых и эксплуататорских классов капиталистического общества общим для всех людей стремлением потреблять качественные продукты пита­ния, одежду, удобное жилище и т. д.

В действительности же потребительский интерес складывается из двух сторон: естественного физиологи­ческого стремления к улучшению потребления и социаль­ной основы этого интереса, которая определяется со­циальным положением того или иного члена общества.

Если рабочие и низкооплачиваемые служащие пыта­ются улучшить содержание фонда личного потребления путем организации потребительских кооперативов, забас­товочной и, наконец, политической борьбы, то господ­ствующие классы удовлетворяют свой потребительский интерес за счет усиления эксплуатации трудящихся. Высокие эксплуататорские доходы господствующих клас­сов гарантируют им высокий стандарт личного потребле­ния и, следовательно, они не нуждаются в потребитель­ской кооперации как средстве улучшения своего личного потребления.

Таким образом, в капиталистическом обществе обще­человеческое стремление людей к качественному потреб­лению отнюдь не означает всеобщности потребительских интересов всех классов. Единого потребительского интере­са нет и быть не может в классовом обществе. Этот миф кооперативизма был опровергнут еще в конце XIX в. созданием закрытых кооперативов чиновников и пред­ставителей рабочей аристократии, которые во многих случаях не только конкурировали с пролетарскими по­требительскими кооперативами, но и вступали с ними в открытую политическую борьбу.

Полной утопией оказался план выкупа потребителями капиталистического промышленного и сельскохозяйствен­ного производства. Практика показала, что потребитель­ские кооперативы в капиталистических странах, оставаясь в тяжелых условиях постоянной конкурентной борьбы, не способны на какое-либо планомерное наступление на государственно-монополистический капитализм.

Потерпели также полный крах при столкновении с действительностью попытки кооперативистов обосновать надклассовую идеологию кооперации мифическим общим потребительским интересом.

Постоянные столкновения классовых интересов как внутри кооперативного движения, так и во вне его пол­ностью опровергают тезис кооперативистов о надклас­совой идеологии кооперативизма, которой не было в при­роде и быть не может, «...вопрос стоит только так: бур­жуазная или социалистическая идеология,— писал В. И. Ленин.— Середины тут нет (ибо никакой «третьей» идеологии не выработало человечество, да и вообще в обществе, раздираемом классовыми противоречиями, и не может быть никогда внеклассовой или надклассо­вой идеологии)» (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 39—40.).

Итак, кооперативисты, как и кооперативные социалис­ты,   начинают   с   критики   капитализма,   а   заканчивают его защитой.

Идеи кооперативизма получили наиболее заметное распространение во Франции в конце XIX — начале XX в. Они способствовали развитию потребительской кооперации в стране, но одновременно содействовали росту оппортунистических и нейтралистских настроений во французском кооперативном движении.

В конце 20-х годов для многих сторонников коопера­тивизма в Европе стала очевидна его полная несостоя­тельность. С одной стороны, в Советском Союзе на J/6 части суши создавался реальный социализм, новая социально-экономическая формация, с другой — ожесто­чение классовой борьбы и фашизм не оставляли никаких иллюзий для какого-либо мирного преобразования капи­талистического строя. Однако в 30-е годы кооперативизм получил заметное распространение в США. Наиболее крупным представителем американского кооперативизма был П. Уорбасс — основатель Кооперативной лиги США и ее президент с 1916 по 1941 г. В своих работах «Коопе­ративная демократия» (Нью-Йорк, 1927 г.), «Проблемы кооперации» (Нью-Йорк, 1942 г.), «Кооперативный мир» (Висконсин, 1950 г.) и «Потребительская кооперация и общество будущего» (Нью-Йорк, 1972 г.) он развивал идеи преобразования капиталистического общества на кооперативных началах, выступал против крупного капи­тала, милитаризма и войны.

В то же время творчеству П. Уорбасса, Дж. Вурриса и Е. Боуэна (США), Т Давидовича (Канада), А. П. Роса (Мексика) и других кооперативистов присущ откровен­ный антикоммунизм и антисоветизм. Они отрицают не только марксизм, но и реальный социализм, подлинность кооперативной демократии в Советском Союзе и других социалистических странах.

Однако трудящиеся-кооператоры капиталистических стран не желают связывать укрепление и развитие коопе­ративного движения с идеологической борьбой против социалистической кооперации. Широкие массы коопера­торов и подавляющее число руководителей кооператив­ных организаций Запада выступают за расширение всестороннего сотрудничества с кооператорами социа­листических стран. Им чужды идеи и лозунги антикомму­низма и антисоветизма. Вот почему кооперативизм, основанный на реакционном утопизме и антисоветизме, не встречает сколько-нибудь заметной поддержки среди трудящихся капиталистических стран.

Вместе с тем это не означает, что кооперативизм как разновидность мелкобуржуазной идеологии потерял всякое значение в наше время. В последние годы средства массовой информации кооперативных организаций США, Канады и некоторых других капиталистических стран усилили пропаганду кооперативизма на развивающиеся страны. Во многих из них, например в Аргентине, Колум­бии, Индии, Филиппинах, Малайзии, кооперативистские идеи широко пропагандируются местной кооперативной прессой, церковью, теории кооперативизма преподаются в школах, колледжах и университетах.

В 70-х годах в развитых капиталистических странах возникло новое направление кооперативизма. Суть его сводилась к тому, что «новый общественный коопера­тивный строй» можно якобы создать путем развития производственных кооперативов. Ведущие идеологи этого направления Я. Ванек, профессор Корнельского универси­тета США, Д. Джонс, профессор Гамильтонского кол­леджа в Нью-Йорке, К. Бломквист, профессор Шведского кооперативного института и другие, опираясь на ускоренный рост производственных кооперативов в Англии, Фран ции, Испании, Италии и других странах, сделали вывод, что на предприятиях, находящихся в собственности кооператоров и управляемых ими, создается наибольшая мате­риальная и моральная заинтересованность всех работни­ков в конечных результатах производства и, следовательно, наибольшая производительность труда. Поэтому-де кооперативы в промышленности и в сфере услуг должны вытеснить все существующие ныне формы организации производства как капиталистического, так и социалисти­ческого.

«Новые идеи», дружно поддержанные также коопера­тивными    социалистами    П.    Дерриком,    В.    Лунбергом и   другими,   фактически   оказались   повторением   тезисов Луи   Блана   и   Ф.   Лассаля   с   одним   лишь   формальным различием в конечных целях. Известно, что в социалисти­ческих  странах как  государственная, так  и   кооператив­ная промышленность успешно развивается  на  плановых и  равноправных основах.  Поэтому совершенно неправо­мерно рассуждать о каком-либо вытеснении государствен­ных предприятий кооперативными, или наоборот. Их соот­ношение в экономике в каждой социалистической стране определяется    государством   с   учетом    интересов    всего общества и в том числе кооператоров. Во многих социа­листических  странах  производственные  или,   как  их  еще называют, промысловые кооперативы играют важную роль в народном  хозяйстве. Они выпускают товары широкого потребления, занимаются автосервисом, предоставлением других услуг.

Что касается капиталистических стран, то в последние годы ускорение там темпов развития производственной кооперации обусловлено совершенно другими причинами. Массовая безработица и неудержимая волна банкротств мелких, средних и нередко крупных фирм вынуждают рабочих захватывать предприятия. Во Франции,например, из 800 действовавших в 1981 г. производственных коопе­ративов значительное число было создано на базе обанкро­тившихся предприятий.

Производственные кооперативы создает также безра­ботная молодежь. Широко известен «Европейский коопе­ратив Лонго Мэй», объединявший в 1980 г. свыше 10 тыс. молодых рабочих и служащих 16 кооперативных обществ Австрии, Франции и Швейцарии.

Производственные кооперативы создаются главным образом в местной промышленности. Они заняты пере­работкой сельскохозяйственного сырья, производством то­варов широкого потребления. В редких случаях произ­водственные кооперативы организовываются на обанкротившихся   средних   машиностроительных   предприятиях.

Известно, что мелкое и среднее производство в капи­талистических странах занимает подчиненное положение. Господствующим в экономике этих стран является круп­ное производство. Поэтому полагать, что обанкротятся монополии и уступят свою собственность, управление и доходы рабочим и служащим — значит предаваться откровенным иллюзиям и обманывать трудящихся. Дейст­вительность в капиталистических странах свидетельствует об укреплении позиции крупного капитала, особенно транснациональных корпораций (ТНК).

Все это не означает, что не следует поощрять разви­тие производственной кооперации в капиталистических странах. Любая организация производства и управления на кооперативных началах, будь то захват предприятий или постепенное их строительство, заслуживает полной поддержки. В то же время совершенно очевидно, что развитие производственной кооперации имеет свои преде­лы как хозяйственные, обусловленные экономическим пространством, отводимым монополиями мелкому и сред­нему производству, так и социальные, ограниченные рамками политики социального маневрирования.